Политическая активность польской протестантской шляхты была большой, поэтому эта часть шляхты во второй половине XVI в. отстаивала большинство своих решений на сеймах, диктуя в некоторых случаях волю королю.
Зато украинская шляхта во второй половине XVI в. состояла преимущественно из среднего и бедного слоя, который был близок к народным традициям, оставался в лоне родительской веры. После Люблинской унии это в определенной степени лишало Украинский шляхтичей отдельных политических привилегий. То есть, "украинская шляхта формально имела те же права, что польский, но в действительности чувствовала всегда унижение, не доставали высших положений, терпела религиозные преследования. Национальный гнет вместе с социальным был причиной, что в борьбе против магнатов украинская шляхта объединилась с казачеством и крестьянством »[11]. Вообще в Украине в этот период дворянство так и не поднялось до уровня главной социально-политической силы, которой оставались большие маґнатськи, аристократические роды. И хотя среди них также были сторонники протестантизма, однако немного. Стремление маґнатерии утРимуты всевластное положение в обществе ориентировало ее на влиятельную, так сказать государственную, а не сомнительную, неуверенная религию. Поэтому после спада реформационных-протестантского процесса в Украине и усиление репрессий против диссидентов украинская аристократия переходит в католический лагерь. Вопрос веры всегда уступали экономическим и политическим интересам.
В этом плане показательна история княжеского рода Острожских, главных защитников украинских национальных интересов и православной веры. Так, сыновья главного представителя рода, князя Константина-Василия, который открыто симпатизировал протестантам, Януш и Константин стали католиками, а внука Анна Ходкевичева на месте Острожской академии учредила иезуитскую коллегию. Подобная история, кстати, постигла Радзивиллов — главный протестантский род в восточных землях польско-литовского государства. Сыновья мощного патрона кальвинистов, литовского магната из рода Ардвиласив Николая Радзивилла Черного (Николай, известный под прозвищем Сиротка, Юрий Альберт и Станислав), не только перешли в католицизм, но и стали ревностными гонителями протестантов. Юрий рукополагал в сан епископа и поощрял уничтожение диссидентской литературы, которую привозил из Европы и печатал во многих городах Литвы, Украины, Беларуси его отец, даже — физические репрессии против нововирцив.
Итак, с одной стороны, в отличие от Западной Европы, протестантизм в Украине был лишен поддержки «снизу» (причем, население не просто индифферентно, а в основном враждебно относилось к нововирства как чужого народной традиции, как «веры господ» и еще и в значительной степени иностранцев, и как таковой, что вводилась часто насильственным путем). С другой стороны, в отличие от Польши (до известной степени Литвы и Беларуси, уже хотя бы из-за значительно сильнее там позиции протестантизма), новая вера в Украине была лишена также поддержки «сверху». В средние же века последнее было решающим фактором укоренения протестантизма.
Требования религиозной свободы, которые отстаивала шляхта в борьбе за власть, какими бы они ни были передовыми и гуманистическими (это уже другой вопрос), имели все же ограничен, сословный характер. Все население (кроме господствующего слоя) лишали не только социальных прав, но и права на выбор совести. В польско-литовском государстве с середины XVI в., Как и во всей Европе, утверждается средневековый принцип «cujus regio, ejus religio» — «чья страна, того и вера». (Его исповедовали не только протестантские, но и католические и православные господа). Поэтому, кстати, новые протестантские церкви в Украине часто содержались в культовых сооружениях, принадлежащих католическим или православным церквям и монастырям, и которые в основном шляхта просто конфисковала. И в селах, и в городах — протестантский культ вводили насильственным путем. Й. Лукашевич насчитывает 230 поселений в Малой Польше, Галиции и на Подолье, где нововирство шляхты обернулось откровенным презрением прав местного населения. Среди господствующей верхушки (а это было довольно типично для средневекового общества) встречаем уважаемых государственных мужей, передовых мыслителей, при отстаивании прав протестантской меньшинства одновременно горячо защищали религиозную свободу. Например, воевода белзький Рафал Лещинский силой отобрал костел в Баранове и отдал его реформатской общине. Культурный деятель, литератор, педагог Теодор Ореховский то же поступил в Белжице; борец за права шляхты на польском сейме Ян Фирлей — в Бесицях; знаменитый писатель-гуманист Николай Рей — в бобинах, Нагловицах, Окши, Рейовцю, Попковичах т. д. [12]. Речь шла не только о культовых сооружениях. Отбирали собственность (в том числе десятину), а также земли, принадлежавшие предыдущий религиозной общине *. В конце концов, в первой половине, а еще больше в середине XVII в. подобные действия массово оказывает католическая, а на востоке — православная шляхта. Она отбирает у протестантов церкви, школы, типографии, а часто и личное имущество, не останавливаясь и перед физической казнью людей.
Немало общего и, опять же, отличного между Украиной и Западной Европой и Польшей в церковной жизни. С одной стороны, православная иерархия в XVI в. также выступает как значительный землевладелец, а, следовательно, серьезный экономический конкурент светским феодалам. Скажем, Владимирской православной кафедре в 1593 принадлежали замок и несколько дворов во Владимире, городок Квасов и десять сел в Луцком и Владимирском уездах, Купечивська волость, городок Озеряны с 11-ю окружающими селами, остров Волослав на реке Луге, рыбные озера и тому подобное. Луцка и Острожская кафедры обладали четырьмя городами и 34-ю селами [14]. Однако самым церковным владельцем в Украине был Киево-Печерский монастырь. В конце XVI в. ему принадлежали огромные владения, г... Васильков с замком, Радомышль с замком, 50 сел, пять поселков, три выселки, пять усадеб, рудник, ставки и пасеки [15]. С другой стороны, уже в первой половине XVI в. православная церковь оказалась в глубокой моральном кризисе. Практика так называемого патронатства, широко развита в Украине еще в литовский период, ставила церковь в зависимость от господствующего слоя — ее хозяев, большинство из которых не заботилась о национальной культуре, образовании, моральное состояние в обществе. Церковная верхушка (а среди нее были иногда невисвячени светские лица), также занята заботой о собственном материальный интерес, теряла авторитет. После Люблинской унии православия лишилось и своего государственного статуса. «Значение православной церкви падал по мере того, как князья и господа все больше обращались к католичеству, и православие оставалось верой преимущественно низших слоев населения» [16]. Падение политического, юридического и морального статуса православной церкви делало ее добычей католической и протестантских церквей. В 80-90-х годах XVI в. казалось возможным, что нововирство способно поколебать позиции православия.
Однако, напомним, протестантизм в Украине не стал выразителем национальных интересов и не взял на себя функцию национальной церкви. Попав, зато в ситуацию противоборства между католицизм и православие, протестантизм оказался в сложных условиях, чем в Западной Европе или